«The Телки. Повесть о ненастоящей любви»: еще немного о грязном мире вокруг

Замечу сразу: модного чисто мАсковского мегаписателя Сергея Минаева не люблю. Вернее, не его лично, а его позывы на творчество.

Да вот напасть: экспресс, 6 часов и «The Телки», мятую меловку которых не осилила блондинка напротив. И куда деваться в таких напряженных жизненных обстоятельствах?

Минаев ворвался в невежественные мозги сначала россиян, а немного позже – и всего остального русскочитающего населения где-то пару лет назад. Были «Духless», Media Sapiens – и истерические крики прикормленной общественности о появлении нового культового писателя. А это, конечно, далеко не так. Минаев – не культовый. И Минаев – не писатель. Он – бизнесмен. И с очень неплохим чутьем на социально-психологический (пардон за неологизм) настрой у целевой аудитории.

Что делает разумный человек, когда хочет организовать небольшое дело? Исследует рынок. Но глубже всего на этом рынке он роет в сегменте своих непосредственных потребителей – изучает от и до. Их предпочтения, их надежды, их вкусы, их пристрастия – все. Но человек не просто разумный, а действительно успешный всегда отдает себе отчет в истинности своих исследований. Что это значит? Вы можете убеждать себя, что ваши полиэтиленовые пакетики будет покупать Абрамович, так как он предпочитает качество и выбирает экологичность. Но если вы хотите реально продавать эти пакетики, а не понтоваться перед друзьями, вы не будете себе врать. Вы согласитесь, что ваша продукция – для домохозяек и торговцев с рынка. Так и с Минаевым. Он знает, что его не читают успешные люди – зачем им это? Он понимает, что пишет для убогих провинциалов, у которых нет ни стойкости, ни силы, чтобы достичь чего-то. Есть только надрыв – напиться и орать про жизнь, баб и солнце – все какое-то не такое. Для них, для неудачников – россыпь брендов и постоянные английско-сленговые выражения на страницах книги. Пусть знают, как правильно написать Gucci и как круто разговаривают настоящие «сливки» того мира, куда им не попасть никогда. И еще автор прекрасно осознает, что для того, чтобы ЭТИ покупали, им нужно внушить, что пишет он для ТЕХ, недосягаемых.

На страницах «The Телок» читатель снова увидит слепок с субъекта, которым бы хотел быть сам автор. Модный, почти пушкинский повеса, занят тем, что ничем не занят... В общем, он не просто гламурный подонок, он – светский журналист. Как и подобает подобному персонажу, Андрей Миркин молод, активен и любвеобилен. Вокруг него много девушек, с некоторыми он крутит романы, с некоторыми просто так спит, с некоторыми не общается, находя тому вполне уважительные, на его взгляд, причины. Загляните в любую рецензию на эту книгу. Там вам радостно сообщат, что «The Телки» о любви.

Так вот, в этой книге нет никакой любви. Ну, разве что к себе, великолепному... Но это не считается, ведь любовь к себе всегда самая что ни на есть настоящая. Для пафоса автор попытался влить немножко желчи, чуток мести и капнуть интриганства, но по пути потерял суть, и поэтому получилась пошловатая мелодрама. Но (заметьте) с претензией на социальную значительность – еще одна попытка объяснить страждущим, кому на Руси жить правильно и кто от этого и как мучается...

В книге есть несколько примечательных и запоминающихся диалогов, одна совершенно потрясающая глава и вполне беспонтовый конец. Они настолько контрастируют со всем остальным убожеством, что становится понятно: сначала были они, а уж потом автор натужно выдюжил все остальное многостраничие.

В конце книги не хочется спасти планету или убить тирана, не хочется брезгливо поморщиться и помыть руки – никаких особенных эмоциональных всплесков. Ни-че-го. Через пятнадцать минут из памяти стираются имена героев, еще через полчаса – перипетии сюжета... Но книжонка функцию свою выполнила – время было убито. Так что давайте признаемся: все мы время от времени ЭТО читаем. И не надо делать сноски: ах, я такой весь из себя рафинированный, слушаю преимущественно Шопена, а Минаева читаю исключительно в перерывах между Кьеркегором и Гессе. И в конце рецензии я не буду писать: пойду-ка я перечту любимые места из Достоевского, чтобы жизнь, впечатление о которой пытался испортить Минаев, не казалась настолько противной...