Норман Мейлер “Нагие и мертвые” (The Naked and the Dead)

Роман (1948)Вторая мировая война. Тихоокеанский театр военных действий. История высадки и захвата американцами вымышленного острова Анапопей, где сосредоточились японцы, развивается на нескольких

Роман (1948)

Вторая мировая война. Тихоокеанский театр военных действий. История высадки и захвата американцами вымышленного острова Анапопей, где сосредоточились японцы, развивается на нескольких уровнях. Это хроника боевых действий, подробное воссоздание атмосферы будней войны; это психологический портрет человека на войне; это вырастающий на заднем плане образ довоенной Америки и, наконец, это роман-эссе о власти.

Собственно повествование — история штурма и захвата Анапопея — перебивается драматургическими вкраплениями (“хор”) голосов персонажей, без авторских комментариев, а также экскурсами в прошлое действующих лиц (так называемая Машина времени). Машина времени — это краткие биографии героев, представляющих самые разные социальные группы и регионы Америки. Ирландец Рой Галлахер, мексиканец Мартинес, техасец Сэм Крофт, бруклинский еврей Джо Голдстейн, поляк Казимир Женвич и многие другие предстают перед читателями как “типичнейшие представители” страны, где и в мирные времена идет жестокая борьба за существование.

Американцы сражаются с японцами за Анапопей, солдаты отстаивают свои маленькие права и привилегии в борьбе друг с другом и офицерами, а те, в свою очередь, сражаются за чины и звания, за престиж. Особенно отчетливо противостояние между авторитарным генералом Эдвардом Каммингсом и его адъютантом лейтенантом Робертом Хирном.

До войны Хирн пытался найти себя в общественной деятельности, но его контакты с коммунистами и профсоюзными лидерами неплодотворны. В нем растет чувство разочарования и усталости, ощущение, что попытка реализовать на практике идеалы обречена, и единственное, что остается тонкой, неординарной личности, — “жить, не теряя стиля”, каковой, по Хирну, есть подобие хемингуэевского кодекса настоящего мужчины. Он отчаянно пытается сохранить хотя бы видимость свободы и отстоять свое достоинство.

Но начальник Хирна Эдвард Каммингс старается поставить на место строптивого адъютанта. Если Хирн блуждает от одной смутной полуистины к другой, то Каммингс не ведает сомнений и, переиначивая на свой лад мыслителей прошлого, чеканит афоризм за афоризмом: “То, что у вас есть пистолет, а у другого нет, не случайность, но результат всего того, что вы достигли”; “Мы живем в середине века новой эры, находимся на пороге возрождения безграничной власти”; “Армия действует намного лучше, если вы боитесь человека, который стоит над вами, и относитесь презрительно и высокомерно к подчиненным”; “Машинная техника нашего времени требует консолидации, а это невозможно, если не будет страха, потому что большинство людей должны стать рабами машин, а на такое мало кто пойдет с радостью”.

Каммингс о второй мировой: “Исторически цель этой войны заключается в превращении потенциальной энергии Америки в кинетическую. Если хорошенько вдуматься, то концепция фашизма весьма жизнеспособна, потому что опирается на инстинкты. Жаль только, что фашизм зародился не в той стране... У нас есть мощь, материальные средства, вооруженные силы. Вакуум нашей жизни в целом заполнен высвобожденной энергией, и нет сомнений, что мы вышли с задворок истории...”

Если Эдвард Каммингс — идеолог и даже поэт фашизма, то Сэм Крофт — фашист стихийный, получающий от насилия наслаждение. Как свидетельствует Машина времени, впервые Крофт убил человека, когда еще находился в рядах национальной гвардии. Он умышленно застрелил забастовщика, хотя была команда стрелять в воздух. Война дает Крофту возможность убивать на официальных основаниях. Он будет угощать пленного японца шоколадом, разглядывать фотографии его жены и детей, но, как только возникнет нечто похожее на человеческую общность, Крофт хладнокровно расстреляет японца в упор. Так ему интереснее.

Не сумев отыскать себе места в мирной Америке, лейтенант Хирн и в условиях войны не может найти себя. Он чужой и среди солдат, и среди офицеров. Испытывая неприязнь к боссу, он решается на отчаянный поступок. Явившись в палатку к генералу и не застав последнего, он оставляет записку — и окурок на полу, чем повергает в ярость своего шефа. Тот вызывает Хирна, проводит с ним воспитательную беседу, а затем роняет на пол новый окурок и заставляет строптивого адъютанта поднять его. Хирн выполняет приказ генерала — и тем самым уступает его воле. Отныне Каммингс будет обходиться без его услуг, а лейтенанта переводят в разведывательный взвод. Сержант Крофт, который был там до этого главным, отнюдь не в восторге и готов на все, чтобы избавиться от ненужной опеки.

Разведвзвод уходит на задание, и у Крофта возникает возможность восстановить свое положение командира. Скрыв данные о японской засаде, он хладнокровно наблюдает, как лейтенант идет на японский пулемет и погибает.

Тщательно разработанная Каммингсом операция по захвату Анапопея требует серьезной поддержки с моря. Генерал отправляется в штаб, чтобы убедить начальство в необходимости выделить для его нужд боевые корабли. Но пока он ведет переговоры, пока взвод разведчиков карабкается на гору Анака, чтобы выйти в тыл к противнику, бездарный майор Даллесон предпринимает явно ошибочную атаку. Но вместо того чтобы потерпеть поражение, американцы одерживают блистательную победу. Случайный снаряд убивает японского командующего, гибнут и его ближайшие помощники. В рядах японцев начинается паника. Склады с боеприпасами и продовольствием становятся добычей американцев, которые легко овладевают островом.

И Каммингс, и Крофт оказываются не у дел. Победа состоялась вопреки их усилиям. Торжествует абсурд. Мораль-назидание произносит один из солдат взвода Крофта, стихийный абсурдист Волсен: “Человек несет свое бремя, пока может его нести, а потом выбивается из сил. Он один воюет против всех и вся, и это в конце концов ломает его. Он оказывается маленьким винтиком, который скрипит и стонет, если машина работает слишком быстро”.

Очередное появление “хора” связано с вопросом: “Что мы будем делать после войны?” Солдаты высказываются по-разному, но никто не испытывает радости при мысли о возможности снять военную форму, хотя армия для большинства из них не панацея от всех бед. Резюме короткой дискуссии подведет сержант Крофт: “Думать об этих вещах — напрасная трата времени. Война еще долго будет продолжаться”.

По материалам сайта российских студентов-филологов

Подписывайся на наш telegram и будь в курсе всех самых интересных и актуальных новостей!

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.

Поделись в социальных сетях

Теги

Читай также


Новости партнёров


Комментарии

символов 999

Новости партнёров

Новости tochka.net

Новости партнёров

Loading...

Еще на tochka.net