“Альтернативная культура: Энциклопедия”

Настольная книга революционера Ознакомившись с этим уникальным для отечественного читателя изданием, понимаешь, как легкомысленно сегодня говорить о “безутешной” действительности, поскольку рядом

Настольная книга революционера

Ознакомившись с этим уникальным для отечественного читателя изданием, понимаешь, как легкомысленно сегодня говорить о “безутешной” действительности, поскольку рядом проистекает “коварная” реальность, которую можно и нужно изменять авторскими стратегиями. Как это делают, например, противники корпораций, любимые лозунги которых: “Мир не товар!”, “Ешь богатых!”, “Капитализм – дерьмо!” Подобным изыскам в энциклопедии “Альтернативная культура”, составленной Дмитрием Десятериком, несть числа: боди-арт, граффити, садо-мазо, флэшмоб и прочий экстрим. Именно в таком состоянии “измененной” реальности, по мнению автора, и должны сосуществовать альтернатива и социум. Впрочем, сосуществуют ли?

Давно уже не секрет, что любая альтернативная деятельность возможна исключительно при условии тотального конфликта с обществом. При этом немаловажно, как именно ты собираешься плыть против течения, наносить пощечины общественному вкусу и делать всё наоборот, пытаясь выглядеть настоящим революционером и при этом не загреметь в милицию, пытаясь измазать картину какого-нибудь Малевича какашками. Поэтому такая энциклопедия окажется не лишней для пробной вылазки в историю альтернативы. Это своеобразный путеводитель по истории “другой” культуры, словарь самых громких персон и явлений, лексикон контркультурной фронды и невменяемости. Что же касается излишней прилизанности издания, подслеповатости иллюстраций и сугубо “субъективного” взгляда на суть вопроса (из 144 статей энциклопедии 104 принадлежат самому Десятерику), то “важна не форма, но тот, кто вновь и вновь осваивает ее”, – оправдывается автор-составитель.

Полистав книжку, убеждаешься, что современная культура давно уже научилась жить за счет не-культуры, насыщаясь ее смыслами, адаптируя и банализируя ее. Всё “революционное” и “экстремистское” со временем обречено стать попсой, как пресловутые портреты Че Гевары на футболках тинейджеров. Да и все вышеперечисленные стратегия выживания антикультуры – не более чем удобная мимикрия под былые формы протеста. Ведь ранние нонконформисты в лице, скажем, дадаистов стремились не создать “другое”, но публично высмеять и пустить по ветру “всякое” искусство. Позднее стали возникать иные формы протеста, как правило, тут же перенимаемые обществом потребления в виде модных побрякушек. Еще позднее общепринятый мейнстрим попросту поглотил вырождающийся радикализм альтернативы. Пришло другое понимание бунта – западное, консьюмеристское, стерильно-деловое, бунта как индустрии, как орошения перед концертом подмышек Мика Джаггера (Mick Jagger) искусственным запахом пота.

Впрочем, в энциклопедии широко представлена также “другая” культура, существовавшая на территории бывшего СССР. И вполне обоснованно, поскольку именно в ситуации тоталитаризма и последующей демократизации вкусов заметен естественный переход альтернативы к унылой обыденности. Так, лихие гопники 80-х превращаются в криминальные бригады 90-х, тусовка деградирует до клубного моветона, хоббитские игры толкиенистов сближаются с перформативными практиками хорошо продаваемого современного искусства. Словом, налицо та цена, которую культура платит за прогресс.

В основном же материал энциклопедии довольно разнороден: от антиглобализма, деконструкции и медиа-арта до наркотиков, порнографии и южнорусской волны. Умеренное противостояние признанным столпам инакомыслия в лице анархистов Петра Кропоткина и Михаила Бакунина осуществляется за счет обновления продвинутого лексикона радикализма, в котором мирно уживаются Джек Керуак (Jack Kerouac) и Веничка Ерофеев, Жорж Батай (Georges Bataille) и Лесь Подервянский, Ларс фон Триер (Lars von Trier) и Кира Муратова, Марсель Дюшан (Marcel Duchamp) и Илья Кабаков, Боб Марли (Bob Marley) и Сергей Курехин.

С другой стороны, не так ли бывает в “живой” жизни, где каждый хочет выглядеть как-то “альтернативно”, да не всегда получается? “А ты хуже в жизни, чем в постели, – писала в «Моем любимом» известная скандалистка Наталия Медведева. – В постели с тобой, как в жизни. А в жизни, как… не знаю, не хочется”. Вот и создают для себя “другой” мир и “другую” прозу наши милые путаники-радикалы. А здесь, снаружи, кто жить будет?

Игорь Бондарь-Терещенко

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.

Поделись в социальных сетях

Теги

Читай также


Новости партнёров


Комментарии

символов 999

Новости партнёров

Новости tochka.net

Новости партнёров

Loading...

Еще на tochka.net