Мануэла Гретковская, Петр Петуха “Сцены из внебрачной жизни” (Sceny z zycia pozamalzenskiego)

Мне всегда было интересно, как живут супружеские пары писателей. Я не имею в виду соавторов (как Марина и Сергей Дяченко) – здесь, фактически, не два автора, а один, “одна сатана”, как положено. А

1 серпня 2006, 18:59

Мне всегда было интересно, как живут супружеские пары писателей. Я не имею в виду соавторов (как Марина и Сергей Дяченко) – здесь, фактически, не два автора, а один, “одна сатана”, как положено. А вот если оба супруга пишут каждый что-то свое, пусть похожее, но разное? И если один из них отчетливо превосходит другого талантом?

Нет, речь пойдет не о Сартре и его Симоне – с ними всё уже выяснено. Объектом нашего внимания в этот раз будет другая пара – Мануэла Гретковская и ее Петр. О последнем мы знали только то, что он – отец той самой девочки, которую вынашивает автобиографическая героиня “Польки” Гретковской. А теперь мы знаем, что он, оказывается, еще и немножко пишет.

Совместную книжку супруги-писатели назвали старомодно и провокационно в одно и то же время: “Сцены из внебрачной жизни”. Мол, какова она – жизнь в браке, мы знаем, но не расскажем. А вот о внебрачной – сколько угодно.

“Сколько угодно” – это две небольшие повести: “Белладонна” Гретковской и “Сами для себя” Петухи. Обе – истории обретений и потерь, любви и ревности, грубой чувственности и высоких, высоких отношений…

“Белладонна” – маскирующаяся под не совсем нормальную историю любви буддийская притча об освобождении. Или это история любви маскируется под притчу? Как бы то ни было, знакомятся главные герои во Франции в буддийском монастыре. Знаменитый художник Камилл лечится здесь от алкоголизма и от пресыщенности богемной жизнью. А юная Ева просто ищет себя. Оба они – польские эмигранты, чужие в этой стране, каких бы “степеней известных” не достигали. Конечно, они влюбятся друг в друга и с головой бросятся в эту страсть. И, конечно, как то свойственно Гретковской, трогательные пассажи о чистой любви соседствуют с вызывающими порнографическими сценами, но на самом деле и первое, и второе суть дзэн, и об этом знает учитель Евы (он невероятно напомнил мне моего замечательного собеседника мастера Кайсена): “Дзэн – это упражнение для самого себя, подобно приготовлению чая. Если ты не поймешь, что повседневность является дисциплиной дзэн, то чайная церемония станет банальной позой”. Эта повесть даже странна для Гретковской, с ее любовью к христианско-каббалистическим мотивам…

“Сами для себя” – похожая история, но другая. Никаких философских подтекстов – просто хроника одного кризиса среднего возраста. Скромный библиограф Ежи, при жене и двоих сыновьях, безумно влюбляется в студентку-раздолбайку Хелену. Вот и всё, собственно – остальное предсказуемо и очень грустно. И вдвойне грустно, что супруг Гретковской, увы, не владеет стилем так же умно и дерзко, как она. Его описания любовных сцен по уровню своей штампованности напоминают таковые же в женских романах: “Ежи почувствовал влекущее, влажное тепло, которое она источала. Возбужденный, он вошел в нее, так естественно, словно его всосала какая-то нежная и решительная сила”. И так повсюду. Увы, супруг польской скандалистки – не ровня ей по уровню таланта. Последний, как выясняется, не передается половым путем.

Резюме: Читаем повесть Мануэлы Гретковской – и забываем о существовании в этой же книжке второй повести. Только если уж очень хочется…

Светлана Евсюкова

Книга была любезно предоставлена издательством “Фолио”.

Підписуйся на наш Facebook і будь в курсі всіх найцікавіших та актуальних новин!


Коментарі

символів 999

Новини партнерів

Loading...